Меню





Слепая елань люди попав туда теряли зрение здесь росл цветы которые народ зовет куриная слепта


С креста на крест, со стрехи на стреху, с версты на версту просяным семенем растратился август. Огулом напали, туда-сюда завертели телесной слабостью, страстью немыслимой, тоской високосной, всевали неясный помысел, в висок целовали раскаленным прилогом. Доктора-иностранцы все зелейщики и фармазонщики, нарочно пускают в воду ядовитые споры моровой язвы, везде нюхают, рядятся в хари и злоумышляют.

Слепая елань люди попав туда теряли зрение здесь росл цветы которые народ зовет куриная слепта

Москва осталась без закона. По Пресне всякого страху навел Китоврас. Вылез из конуры Первыш, спросонок на дыбки взбросился, натянул цепку, поперхнулся брехом со всхлипом.

Слепая елань люди попав туда теряли зрение здесь росл цветы которые народ зовет куриная слепта

Баба бредила, не вставала до вечера. По жребию каждой артели крючников достанется одно из кладбищ близ застав: Девочку окрестил у Иоанна Предтечи.

Теточку наладили во Введенский госпиталь, но не довезли - умерла по дороге, прямо на телеге. Священник церкви всех Святых на Кулишках с амвона рассказал старухам, что фабричному - все на Москве от фабричных - явилась Богородица, Проста-Свята девка.

На полу медный таз стоял до краев налитый червонный водой. На пасленовом косогоре стояла хатка, стены черные, крыша лубяная, из трубы грушевое дерево растет, облетело уже все, грушки черные на черенках сморщились, будто колокольчики или кулачки, а окошко озарено медовым светом изнутри.

Боголюбскую икону снять, отнести в церковь и запереть.

Росли новые кладбища, без оград, с тесовыми временными часовнями-каплицами над похоронными урвинами. Всех здесь наперечет знал, и мастерские и сараи. За всеми присматривала.

Какую хочешь птицу в рощах повстречать можно, хоть сойку, хоть иволгу, хоть стеклянную птицу-радоницу, которую никто не видел, никто пера ее не ведает, и пера-то у нее нет, а все чешуя рыбьи по собольей спинке, зато все в смертный час услышат ее клекот в левом ухе. Спрашивал, точно ли сука первый раз принесла.

Львиными ногами посетил Москву Господь. Всех, кого Бог одолел, сначала пожалуй, а потом руку целуй. Навалился ему лапами на грудь, содрогнулся утробным рыком, желтая пена с клыков на белое горло соперника полилась.

Стал Григорий попивать, женку поколачивать - зачем нечестная она, зачем пьяна и простоволоса по селу свой позор носит. Если Гриша со двора уходил, Маруся скучала.

Мамка за голову хваталась - повадилось лихо, все стадо перепортит, но словами высказать не умела. К утру возвращался, похмелялся кислым молоком, коней своих, прежде меж бараками поводивши, запрягал наскоро по-казански, ждал, когда остальные мортусы соберутся. Над ржавым плесом мостик-горбышек, липовые бревнышки, шаткие перильца перекинул.

Сначала лапу положил на лошадиный бок "гляди, учись", рванул зубами, вырвал кус, бросил в снег, взял снова в зубы, три раза встряхнул и начал есть. Были и старики доживавшие рядом со своими семьями. Так ему дадим, голосом взвоет недопесок, к рассвету пластом ляжет, квасом поить будем, ледяным кипятком отливать от истомы.

Затяжелела с того дня от солдата. Росли новые кладбища, без оград, с тесовыми временными часовнями-каплицами над похоронными урвинами.

Кто подойдет к поповскому окну, выгоню на улицу, отдам негодяям! А она верила. Долго выбирал Кавалер девку. Утром вывели шурья Григория на двор. Она их оселком колола, смеялась, курлыкала, как горлинка. По Владимирской дороге в осинничках ходили бабы-ягодницы с лукошками и прутиками, ворошили одежду на телах, срезали пуговицы, искали бусы и перстни, денежку найдут - и тут же на зубок.

Плотники сколачивали колодки, плахи и виселицы.

Высокое запястье с косточкой, без привычного кружева в тяжком обшлаге кафтана с желтенькой тесьмой по кайме. Торговал Дарьей солдат-треух серый, ремни крест накрест на груди, отдергивал зеленую занавесочку от окошка - продуха. Цыкнул Гриша на пустолая. Волоча на цепях охранных, мужик подошел к приказному столу.

Поставили на перекрестках чадящие угольные жаровни, в которые валили совками навоз, свиной жир, обувные отопки, кости, перья, конский волос, козьи и коровьи рога. Будошник на углу костер раздувает. В глаза заглянул.

Выводя вон, напялили им на головы глухие мешки, чтобы не видело солнце мерзости и зверообразия гниломясых лиц. Косой парус в небеса навострен, легка лодочка - легче перышка, добро проконопачена, чумным дегтем смазана, барскими коврами застелена, по бортам вырезаны кукушки ижорские, уключины - святый камень маргарит, который говорит, когда языки умолкнут, а скрепы - золотые гвозди, какими небо к земле прибито.

Стенька на корму вспрыгнул, поминай, как звали. Насиловали девок и певчих мальчиков прямо в самотечном сусле аглицкого пива пополам с грязью. С холма все видно насквозь - как живые огни по всей Пресне рассыпаны там-сям, как сухостой под осенним ветром стоит и стонет, как Ваганьковский погост в листопадах спит и болота кругом и армянская церква в круглой шапке застыла.

Раз даже, сговорившись с дьяком церкви Иоанна Предтечи поновлял и украшал резьбой перила на хорах и двери - очень складное художество вышло. Под тем камнем положили деды три котла, первый - с червонцами, второй - с перлами, третий - с безобманным счастьем.

Плотники сколачивали колодки, плахи и виселицы. Со звоном погребли убитого архиепископа Амвросия.



Тов вортекс транс
Ебут жену порно онлаин
Клиническое увеличение пениса
Массаж сексуальной девушка
Инвагинация кишечника у коровы
Читать далее...